Вход институциональных инвесторов — это победа криптовалют или их падение?

Автор статьи: Мелтем Демирорс

Перевод: Saoirse, Foresight News

Институции наконец «вступили в криптоиндустрию» — но они не для того, чтобы принимать на себя риски.

Они превращают криптоэкономику в машину расширения активов (AUM) и денежный поток комиссий, чтобы увеличить собственные управляемые активы.

Это не оценка и не критика, а просто наблюдение за фактами.

Обратите внимание: мои ниже высказанные мнения касаются в основном криптоактивов в виде токенов / цифровых валют, и не обязательно применимы к блокчейнам как инфраструктуре финансов (последние могут существовать без токенов, что подтверждают большинство текущих DeFi-г治理ных токенов).

С начала прошлого года, с цифровой конференции по активам, я придерживаюсь этого взгляда. Тогда моя вступительная речь называлась «Верить во что-то». За прошедший год ничто не изменило моё мнение, а наоборот — сделало картину яснее.

Недавно мои друзья — Евгений из Wintermute и Дин из Markets Inc — написали по две отличные статьи о так называемом «институциональном принятии» в крипто и его значении для рыночных циклов. Они вдохновили меня написать третью статью, добавив новый взгляд: на кардинальные изменения в структуре капитала и усиливающуюся борьбу за управляемые активы.

Нет времени читать полностью? Кратко:

«Институциональное принятие» — это не миссия, а стратегия извлечения прибыли.

Настоящая проблема одна: сможет ли криптоиндустрия достаточно быстро создать и поддержать свои собственные нативные институты, чтобы оставить экономическую ценность внутри цепочки, а не постоянно утекающую в традиционные финансы (TradFi).

Традиционные финансы уже захватывают большую часть прибыли криптоэкономики

Глядя на поток капитала, ясно, кто реально зарабатывает в крипто:

Это не DeFi-протоколы, а те финансовые институты, которые изначально хотел заменить Сатоши в белой книге Bitcoin.

Только USDT и USDC приносят около 10 миллиардов долларов чистой прибыли в год, доходы делят Tether, Coinbase и Circle. Они важные участники криптоэкосистемы, но в конечном итоге отвечают только перед акционерами.

Кантор Фитцджеральд, принадлежащий министру торговли США Говард Лутник, зарабатывает сотни миллионов долларов в год, управляя государственными облигациями для Tether и организуя сделки для цифровых активов и инвестиционных продуктов.

Президент Трамп, его семья и партнеры зарабатывают миллиарды долларов на ряде криптопроектов и токенов.

ETF на биткоин от BlackRock — IBIT — за примерно 18 месяцев достиг управляемых активов около 100 миллиардов долларов, став самым быстрорастущим ETF в истории и самым прибыльным продуктом BlackRock.

Агентства вроде Apollo Asset Management тихо переводят залоги и казначейские средства в свои кредитные и мультиактивные фонды.

Каждый год традиционные финансы извлекают сотни миллиардов, а иногда и триллионы долларов из криптоэкономики, зачастую зарабатывая больше, чем сами нативные протоколы, создающие реальную ценность.

Те «индустриальные инноваторы», которые на многочисленных конференциях пропагандируют вход институциональных инвесторов, и «боевые бойцы» на Твиттере, яростно пиарящие мем-монеты, — по сути, очень похожи.

Давайте перестанем слепо восхищаться и начнем думать самостоятельно.

Что же на самом деле думают институции?

У компаний одна цель: максимизация прибыли.

Крипто помогает им зарабатывать двумя способами:

Снижение затрат

Децентрализованные реестры, залоги на цепочке, мгновенные расчеты — все это значительно снижает издержки на бэк-офисе и среднем звене, повышая ликвидность и эффективность залогов.

Создание дохода

Упаковывать криптоактивы в ETF, токенизированные фонды, структурированные продукты, услуги хранения, кредитование, управление наличностью — все это приносит щедрые и стабильные комиссионные, а также вызывает бешеную популярность в криптосообществе.

За последние десять лет, интерес институций был сосредоточен только на первом.

Когда мы создавали DCG в 2015 году, я три года продвигал преимущества биткоинового глобального реестра и финальных расчетов среди всех финансовых институтов. Тогда крипто воспринималось как источник новых доходов, но считалось слишком рискованным, а внедрение биткоина и токенов — невыгодным для советов директоров.

В начале 2018 года я покинул DCG и присоединился к CoinShares, где наш управляемый капитал вырос с нескольких десятков миллионов до нескольких миллиардов долларов. Тогда несколько смелых независимых управляющих, инвестирующих в биткоин, получили потрясающие доходы.

Поворотным моментом стал 2024 год: институции начали воспринимать крипто как второй путь — новую машину доходов.

Запуск IBIT от BlackRock стал мощным потоком, который прорвал дамбу.

IBIT стал самым успешным ETF в истории, значительно увеличив прибыль BlackRock.

Ключевые факты:

За первый год после запуска IBIT его объем достиг 70 миллиардов долларов, что в 5 раз превышает рекордный показатель золото ETF GLD.

К концу 2024 года после запуска опционов на IBIT было привлечено более 30 миллиардов долларов, доля которого превысила половину общего объема биткоиновых ETF.

IBIT — самый прибыльный ETF BlackRock: управляемые активы около 100 миллиардов долларов, ежегодные комиссионные сотни миллионов долларов, доходы превышают почти весь фонд S&P 500.

IBIT продемонстрировал всему рынку стандартный сценарий:

Поместить биткоин и цифровые активы в традиционные фонды, вывести на биржу и превратить в стабильную, прибыльную «молочную корову» по сбору комиссий.

От DAT и токенизированных казначейских облигаций до цепочных валютных фондов — все это копии одного и того же подхода.

Капитальные сверхциклы AI поглощают глобальный капитал

Переключимся на другую важную тенденцию — это одна из причин, по которой я сразу после запуска IBIT в 2024 году создал Crucible.

Цепочка стоимости вычислительных мощностей и энергии в реальном времени меняет глобальную структуру капитала.

В ближайшие десять лет потребуется триллионы долларов на развитие AI-экономики (чипы, дата-центры, электростанции, фабрики и т.д.).

Откуда брать деньги?

Все активы, не связанные напрямую с AI — крипто, акции без AI, даже кредитные активы — продаются, чтобы купить «обязательные» AI-активы.

Многие LP (ограниченные партнеры) в частных рынках уже слишком много вложили, выходы и выплаты замедлились, и они тихо сокращают или откладывают новые инвестиции в частные кредиты и PE.

Циклы финансирования удлиняются, становятся менее предсказуемыми и более нестабильными.

Конкуренция за качественные AUM обостряется.

В результате:

Инвестиционные и частные фонды активно ищут деньги, пополняя портфели страховых компаний, розничных и богатых инвесторов, суверенные фонды — а традиционные пенсионные и благотворительные фонды уходят.

Рынок остро нуждается в ликвидности.

Любой ресурс, похожий на пул капитала, будет вытянут.

Онлайн-капитал — следующий главный бой за AUM

В борьбе за управляемые активы крипто уже перестало быть «странной игрушкой» —

Это потенциальный AUM в десятки триллионов долларов, который лежит на виду.

IBIT доказал: крипто может стать огромной машиной для заработка, — «медовым» местом для институциональных инвесторов.

Правительство Трампа заявило, что создаст максимально либеральные условия для криптовых инноваций.

Сейчас управляемые активы и казначейские фонды на цепочке достигли нескольких сотен миллиардов долларов.

Общий объем стабильных монет — около 300 миллиардов долларов, USDT занимает около 60%, USDC — около 25%.

Общий заблокированный объем DeFi на нескольких цепочках — около 90–100 миллиардов долларов.

Токенизированные валютные фонды, золото, потребительские кредиты и другие реальные активы (RWA) добавляют еще сотни миллиардов.

Но средняя доходность на цепочке составляет всего 2–4%, что значительно ниже примерно 4,1% у традиционных валютных фондов; даже у пула Lido с nearly 18 миллиардами долларов stETH доходность около 2,3%.

Для жаждущих активов это не «DeFi-заблокированные объемы», а еще не полностью оцифрованные денежные потоки — их можно упаковать, заложить, повторно сдать в аренду и взимать плату.

Это не моральный суд, а инстинкт институций, как естественное дыхание.

Источник: DefiLlama

Токенизация и соответствующее регулирование превращают изначально «запретные» криптоактивы в платные AUM, соответствующие традиционным рамкам хранения и риск-менеджмента.

Когда компании, DAO и протоколы накапливают огромные криптовалютные казны и ищут более безопасные внешние доходы, институции могут перепаковать эти активы в токенизированные фонды, валютные фонды и структурированные продукты.

Для компаний, сталкивающихся с давлением по привлечению капитала и конкуренцией за трафик:

«Грабеж» криптоактивов — один из самых чистых способов расширения платных AUM, без необходимости бороться с насыщенными традиционными каналами.

Тревожный сигнал: без действий — поглотят

Как западные экономики привлекли группы, не разделяющие их культуру и ценности, и теперь платят за это социальными и экономическими издержками, так и криптоиндустрия сталкивается с подобной угрозой выживания.

Криптоэкономика и её лидеры начинают привлекать традиционные финансовые институты, которые не разделяют её ценности и не стремятся к росту нативной экономики.

Весь сектор скоро заплатит за это социальными и экономическими издержками.

Если не предпринять меры, криптоэкономика рискует стать лишь источником ликвидности для расширения AUM традиционных финансовых гигантов.

Единственный выход:

Быстро создать и развивать собственные нативные институты.

Включая цепочные управляющие компании, риск-менеджмент и андеррайтинг, нативные финансовые продукты, крипто-оригинальные структуры…

Они смогут конкурировать за казну и разрабатывать продукты, служащие долгосрочным интересам крипто, сохраняя ценность внутри экосистемы, а не выводя её за пределы для увеличения прибыли крупных традиционных игроков.

Если сейчас не поддержать нативные криптоинституты, то «институциональное принятие» — это не победа, а поглощение.

Держитесь своих принципов — иначе ничего не останется.